Все, что вы хотели знать об анестезии, наркозе и седации во время бьюти-процедур

Записаться

«Я разрыдалась прямо в кресле и никак не могла успокоиться, — моя подруга Настя отставляет в сторону бриошь с лососем, ее глаза опять наполняются слезами. — Еще раз я это пережить не смогу». Я сочувственно глажу ее по руке, а тяжелый разговор у нас вовсе не о вероломном бывшем. Личная драма Насти связана с установкой зубного импланта в отличной «татлеровской» московской клинике. К самой работе у пациентки претензий не осталось, а вот к градусу страданий от установки (стука молотком по челюсти) — да, и огромные. Местную анестезию ей, конечно, сделали, качественную, но этого явно было недостаточно. «Мне всегда больно и страшно! Неужели с этим нельзя ничего поделать и нужно терпеть?»

Все, что я могу ей сказать, — I feel your pain, буквально. На мезотерапии я лежу, сжав зубы и слушая, как сердце от боли ускоряется в ритме техно-хитов «Бергхайна». На ультразвуковом лифтинге роняю огромные слезы и уговариваю себя не кусать врача за руку. Перед лазерной эпиляцией выпиваю стопку бурбона, но это не работает. Про зубные или, того хуже, эндоскопические манипуляции вроде гастроскопии и говорить не приходится. Перед ними я беру дополнительные сессии у психотерапевта (нет, не помогает). Контрольным выстрелом стали недавние слова раздраженного моими вздохами косметолога: «Что же вы такая чувствительная!»

На самом деле имя нам, чувствительным девушкам, легион. «Инквизиция каким-то образом дошла до наших дней и маскируется под косметологию, — читаю я крик души в популярном фейсбучном паблике ProMolodost. Под постом сотня сочувствующих комментариев. — Нужно закончить курс лазера, и непонятно, как снизить градус боли и отчаяния. Не понимаю, как в XXI веке еще не придумали анестезию для этих приключений». Меня этот вопрос тоже очень волнует. И я решаю выяснить у косметологов и других врачей, появилось ли что-то посерьезнее «Эмлы» и обезболивающей мантры «Красота требует жертв».

Оказывается, терпеть вообще не то чтобы полезно. «Испытывая боль, организм мобилизуется, — объяснил мне Николай Мясников, невролог, главный врач GMS Hospital. — В кровь в большом количестве начинают поступать гормоны стресса, которые, c одной стороны, подготавливают организм к работе на пределе ресурсов: повышается артериальное давление, учащается пульс, улучшая таким образом кровоснабжение мышц и органов. С другой стороны, если у человека есть хронические заболевания, повышается риск осложнений». «Уважать индивидуальное чувство боли — это в цивилизованном мире норма, — вступает в разговор Зарина Игоревна Сыпкова, завотделением анестезиологии клиники „К+31 Запад“. — То, что для меня сравнимо с дружеским похлопыванием по спине, для вас может быть нестерпимо. Боль может запустить много патологических процессов в организме, которые перейдут в неуправляемую ситуацию». Что ж, индульгенцию на право не терпеть нам явно дали. Осталось понять, как это осуществить на практике, особенно если речь идет о «какой-то там» мезотерапии или механической (ручной) чистке.

vse-chto-vy-khoteli-znat-ob-anestezii-narkoze-i-sedatsii-vo-vremya-byuti-protsedur-1.jpg

Отправляюсь в клинику эстетической медицины «Олимп клиник» — тут к вопросу обезболивания подходят настолько серьезно, что во всех кабинетах установили оборудование для седации. Небольшой ликбез: седация (не путать с общим наркозом!) — это внутривенное введение определенных препаратов, которые обладают снотворным эффектом, расслабляют мышцы, снижают психическую активность. В зависимости от дозы лекарства пациент может глубоко заснуть, а может погрузиться в приятную дремоту и продолжать реагировать на слова врача. «Обезболивание — часть любого лечения, и косметология тут не исключение. Главное для нас — сделать процедуры максимально комфортными, — объясняет Ольга Забненкова, к.м.н., завотделением косметологии „Олимп клиник“. — Для этого существуют кремы, инъекционные препараты с лидокаином, крошечные канюли вместо игл. И следующий этап, который пришел к нам из „большой“ медицины, — это внутривенная анестезия». Под седацией в «Олимп клиник», как правило, проводят самые хардкорные процедуры — альтера-­терапию, термаж, нитевой лифтинг, лазерный пилинг. Специальной подготовки пациенту не требуется — разве что не есть и не пить четыре часа до седации. И быть готовым отдохнуть еще час-­полтора, если наркоз длился дольше двадцати минут.

Кроме седации в «Олимп клиник» могут предложить ингаляционный наркоз — подышать закисью азота или гелием. Это лайт-вариант для менее болезненных, но все же чувствительных процедур — например, тех же инъекций или игольчатого RF-лифтинга. Интересно, что, как объяснила мне Ольга Владимировна, боль и стресс не только убивают нервные клетки, но и снижают эффективность процедур. Кровоток нарушается, возрастает риск синяков. «Кроме того, врачу сложнее выполнить нужные манипуляции с ювелирной точностью, если с кушетки раздаются ежесекундные стоны. Пациенты должны понимать, нежелание терпеть боль — это право каждого, и мы, врачи, его уважаем, — утверждает Забненкова. — Любой стресс — это спазм сосудов, нарушение памяти и работоспособности. Человек после стресса чувствует себя разбитым и уставшим. Зачем? Это никому не надо. Наоборот, после процедуры ты должен выйти с прекрасным лицом, подтянутым телом и главное — с сохранной нервной системой».

«После процедуры ты должен выйти с прекрасным лицом, подтянутым телом и сохранной нервной системой».

В клинике «Время красоты» с такой позицией солидарны. Здесь тоже делают альтера-терапию и лазерную шлифовку под седацией — был бы запрос. А еще практикуют комплексные операции: например, во время маммопластики заодно делают «альтеру». В этом случае, конечно, уже под общим наркозом. «У некоторых людей действительно низкий болевой порог, это ­закладывается генетически», — подтверждает к.м.н., врач-дерматокосметолог «Времени красоты» Татьяна Павленко. Как альтернативу седации она предлагает внутримышечные обезболивающие инъекции: «Работают отлично, никакой подготовки не требуют». В ответ на мой изумленный вопрос, почему волшебные «уколы в попу» не делают везде (гениально и просто!), Татьяна объясняет, что далеко не во всех клиниках есть сестринская лицензия. К седации Павленко предлагает подходить разумно: во «Времени красоты» ее не делают без предварительных анализов, ЭКГ и консультации терапевта, а после выхода из наркоза просят несколько часов побыть в клинике. В результате какая-нибудь пустячная мезотерапия съедает целый рабочий день. Лайфхак от Павленко: суммировать все чувствительные процедуры, которые хочется сделать (от инъекций или аппаратов до эпиляции) и пройти их разом — под одной седацией.

Если чистку я еще как-то могу пережить, то в кабинете зубного мечтаю делать под седацией примерно все. Так вообще можно? «Сейчас любой человек с нормальным состоянием здоровья может проводить любую стоматологическую манипуляцию под наркозом или седацией. Это не обязательно какие-то большие операции, это может быть обычное стоматологическое лечение, — объяснил мне врач-стоматолог Константин Ронкин, президент Бостонского института эстетической медицины. — Лечение без боли на сегодняшний день — это стандарт. „Потерпите немножко“ — это не про современные методы лечения».

Седацией дело не ограничивается. Обезболивание в стоматологии, оказывается, шагнуло далеко вперед. Как объяснил Ронкин, появилось новое поколение анестетиков, которые могут проникать через толстую кость нижней челюсти с помощью одного легкого и безболезненного укола — не нужно «добираться» иглой до нерва. В БИЭМ стоматологи также практикуют аудиоакустическое расслабление: через наушники пациенту подают специальные сигналы, которые влияют на парасимпатическую нервную систему. Действие волшебное: стресс улетучивается, организм расслабляется. Еще один способ — электромагнитная стимуляция обезболивающих акупунктурных точек. Ронкин напоминает: несмотря на право человека не терпеть боль, в стоматологии есть процедуры, где полностью «отключать» пациента нельзя. «Офисное отбеливание нужно проводить без любых видов обезболивания, потому что нам важно отследить чувствительность зубов, — комментирует Ронкин. — Когда мы делаем художественную реставрацию, тоже необходима обратная связь от пациента — что он чувствует, например, при изменении прикуса и нравится ли ему новая улыбка».

В Клиническом институте эстетической медицины (КИЭМ) стоматологи тоже с уважением относятся к седации. Наира Карапетян, к.м.н., руководитель отделения стоматологии, уверена, что терпеть боль категорически не надо. Ноу-хау КИЭМ — лечение зубов под ксеноном, безопасным инертным газом, который при вдыхании расслабляет и снимает стресс. «Современные пациенты с каждым годом становятся все более и более чувствительными — понятно, что растет спрос и на седацию, и на ксенон», — утверждает Карапетян.

Боль часто связана не с природной чувствительностью, а со страхом из-за предшествующего негативного опыта.

Перспектива делать под седацией абсолютно все малоприятные процедуры кажется мне безумно привлекательной. Останавливает одно: какой русский не знает, что наркоз — это ужасно вредно, от него выпадают волосы и пропадает память, а анестезиологу нужно давать взятку «чтобы сделал без глюков». Снова иду советоваться к Зарине Сыпковой. «Ни один доктор не скажет пациенту, что наркоз, даже малый, — на 100% безопасная процедура, — спускает меня на землю доктор. — Кроме того, он требует компетентности анестезиолога, чтобы увеличивать или уменьшать глубину сна, следить за нежелательными реакциями пациента». При этом Зарина Игоревна подтверждает, что препараты для седации никакого долгосрочного вреда оказывать не могут: они действуют короткий промежуток времени. Некоторые медицинские процедуры — например, все виды эндоскопии — во всем мире вообще не делают без седации, в то время как в России предлагают героически потерпеть. «Тут седация полностью оправдана, — считает Сыпкова. — Если первая встреча с инвазивной манипуляцией была неприятной, это отпечатывается в мозгу, и в дальнейшем у нас даже при воспоминаниях начинают вырабатываться адреналин, норадреналин, кортизол — гормоны стресса».

И тут доктор обрушивает на меня новое знание: оказывается, часто боль во время процедур связана не с природной чувствительностью, а с огромным страхом и предшествующим негативным опытом. «Мои старые учителя говорили, что лучшая премедикация — это разговор с анестезиологом, — смеется Сыпкова. — От того, как доктор эмоционально подготовит пациента, насколько тщательно объяснит ему все этапы процедуры, во многом зависит восприятие боли».

«Раньше из-за ужаса перед стоматологами люди предпочитали вообще не лечить зубы и запускали их до плачевного состояния, — поддерживает Константин Ронкин. — Сейчас даже обстановка, интерьеры в хороших зубных клиниках продумываются таким образом, чтобы с порога создавать у пациентов расслабленное настроение». Наира Карапетян из КИЭМ уверена, что правильная коммуникация врача и пациента — то, что должно предшествовать любой анестезии. «Иногда бывает ложное чувство страха, которое уходит после двух-трех сеансов качественного общения с доктором, — объясняет она. — И в результате мы прекрасно лечим зубы под местной анестезией, не нужны ни седация, ни ксенон».

Похоже, теперь я знаю, что ответить «чудо»-докторам, ругающим меня за излишнюю чувствительность. Но и седацию, если что, попросить не постесняюсь, и подругам посоветую. Даже если речь идет о «каких-то там укольчиках».

Невролог Семейный врач Терапевт
Источник Tatler